В 1932 году близнецы Смок и Стэк снова ступили на землю своего детства. Они вернулись в тихий городок, затерянный в дельте Миссисипи, после многих лет жизни на чужбине. За их плечами остались окопы Первой мировой, а потом — шумные улицы Чикаго, где братья познали иную, криминальную школу жизни.
Теперь у них была новая цель. Они выкупили участок земли с несколькими постройками у местного жителя, известного своими предрассудками. Территория находилась недалеко от большой плантации. Братья задумали открыть здесь музыкальное заведение, куда после тяжелого дня могли бы приходить отдохнуть работники с полей.
Их мечта начала обретать форму. Старые сараи перестроили в просторный бар. В воздухе витали запахи свежей краски и древесины. Главным событием вечера открытия должен был стать музыкальный номер. Братья пригласили сына местного пастора, молодого человека по имени Элайджа. Много лет назад Смок и Стэк подарили ему его первую гитару. Теперь Элайджа вырос в талантливого музыканта.
Когда наступил вечер, бар заполнился народом. Под низкими потолками зазвучали разговоры, смех, звон бокалов. А потом на сцену вышел Элайджа. Его пальцы коснулись струн, и пространство наполнилось глубинными, пронзительными звуками блюза. Это была музыка, рожденная самой этой землей — тоска, надежда и непростая история, сплетенные в мелодию.
Он играл с такой душой, что в баре воцарилась полная тишина. Слушатели замерли, поглощенные каждым аккордом. Никто не заметил незнакомца, который тихо вошел с заднего входа и остановился в тени. Его звали Киран, и он был далеко не обычным гостем. Ирландец по происхождению, он нес в себе древнюю тайну — он принадлежал к тем, кого называют вампирами. Случайно оказавшись поблизости, он был привлечен необычайной энергетикой музыки, струившейся сквозь ночь.
Звуки гитары Элайджи, грубые и искренние, рассказывали историю без слов. Они говорили о тяжелом труде, о далеких дорогах, о потерях и редких мгновениях радости. Для Кирана, чья жизнь измерялась веками, эта музыка прозвучала как нечто новое и живое. Она резонировала с его собственной вечной тоской. Он стоял, невидимый в темноте, и слушал, а в его холодной крови что-то шевельнулось впервые за долгие десятилетия.
Братья Смок и Стэк наблюдали за происходящим из-за стойки. Они видели, как их старая идея воплотилась в жизнь. Их бар стал тем местом, где уставшие люди могли найти отдушину. Они еще не знали, что их скромное заведение привлекло внимание существа из совсем другого мира. Вечер только начинался, и музыка Элайджи, прорвавшаяся сквозь обыденность, связала судьбы всех собравшихся в этом душном баре на берегу великой реки.
