Холодным ноябрем 1943 года в поселок Вырица прибыл очередной грузовой состав. Вместо ожидаемых солдат или припасов из вагонов вывели группу изможденных детей — советских сирот, лишенных крова войной. Их разместили на территории бывшего пионерского лагеря, превращенного оккупантами в «детский приют». Это название звучало злой насмешкой.
Реальность за колючей проволокой была далека от заботы. Лютый холод пронизывал тонкие стены бараков. Скудная пайка хлеба и пустая баланда не утоляли постоянного голода. За малейшую провинность — карцер, сырой и темный. Попытка бегства каралась без разговоров.
Но истинный ужас раскрылся не сразу. Детей использовали как живых доноров. У них регулярно забирали кровь для переливания раненым немецким солдатам. Малыши слабели на глазах, многие не выдерживали.
Казалось, в таких условиях можно лишь покориться отчаянию. Однако даже здесь, в аду, нашлись искры сопротивления. Постепенно, украдкой, между ребятами зародилось молчаливое понимание. Взгляды, короткие фразы, переданный кусок хлеба — так крепла связь.
Идея побега, сначала казавшаяся безумием, обрела плоть. Ее вынашивали втайне, оценивая риски, изучая распорядок постов. Смелость рождалась не от отсутствия страха, а вопреки ему. Это был тихий сговор против бесчеловечной машины, последний шанс вернуть себе право просто жить.
Их план был отчаянным. Но в нем была сила, которую не могли дать ни холод, ни голод — сила солидарности и надежды.
