Пьеро наконец переступает порог квартиры Лары. Вечер первого свидания всегда полон ожиданий и скрытого напряжения. Они садятся за стол, уставленный простыми, но вкусными блюдами. Молчание висит в воздухе, прерываемое лишь тиканьем часов на стене.
Он делает глоток воды, пытаясь собраться с мыслями. Она поправляет салфетку на коленях, избегая прямого взгляда. Кто-то должен начать разговор первым. Звучит банальный вопрос о работе, за ним — неуверенный ответ. Диалог напоминает хрупкий мостик, который они строят через пропасть незнания.
Внутри у каждого своя суматоха. В голове Пьеро наперебой советуют воображаемые голоса: один твердит о необходимости быть остроумным, другой шепчет, чтобы не переборщил с шутками. Он ловит себя на мысли, что анализирует каждую произнесенную фразу, будто сдает важный экзамен.
Лара тем временем мысленно перебирает тему за темой, отбрасывая слишком личные или, наоборот, скучные. Внутренний критик без устали комментирует: "Спроси про хобби, но не звучи как анкета. Улыбнись, но естественно". Ее пальцы слегка дрожат, когда она берет вилку.
Разговор то оживляется, обнаруживая неожиданные точки соприкосновения — оба не любят шумные вечеринки, оба в детстве собирали гербарии. То снова наступают паузы, заполненные жеванием и взглядами в тарелку. Эти минуты молчания кажутся громче любых слов.
Они говорят о книгах, о случайных впечатлениях от последнего месяца, осторожно избегая прошлых отношений и глубоких философских тем. Каждая найденная общая черта — маленькая победа. Каждая неудачная шутка — едва заметный шаг назад.
Постепенно, через двадцать минут и вторую порцию салата, скованность начинает отступать. Не потому, что исчезли внутренние советчики, а потому, что усталость от постоянного самоконтроля берет свое. Фразы становятся чуть длиннее, ответы — немного свободнее. Они уже не просто дают реплики, а начинают слушать друг друга.
Когда Лара спонтанно смеется над его рассказом о случае в метро, Пьеро чувствует, как спадает камень с души. Это уже не идеальный образ со свидания, а живой человек с искренней реакцией. Они договариваются о чае на диване, и движение в другую комнату снимает остатки формальности.
Вечер, начавшийся как тщательно спланированная операция, потихоньку превращается в просто вечер — с неловкостями, теплыми паузами и робкой надеждой, что, возможно, все получится. Внутренние эксперты, наконец, умолкают, уступая место простому человеческому любопытству и желанию узнать другого поближе.
